Человек без границ: доктор наук и музыкант Solar X

Большинство привыкли считать 90-е годы в России смутными временами, где царил разгул бандитизма и бедность. Вместе с тем, для многих этот период запомнился, как время свободы и новых открытий: отмена цензуры, первые рейвы, появление журнала и клуба «Птюч», а с ним и целой плеяды музыкантов, в числе которых Роман Белавкин aka Solar X. Роман не просто стоял у истоков российской электронной сцены, но во многом повлиял на ее формирование благодаря своему лейблу Арт-Тек. Пройдя путь от аварии и затворничества, до статуса «праотца российской IDM сцены» и профессора в области компьютерных наук и искусственного интеллекта, он доказал, что границ больше не существует — ни для творчества, ни для человеческих познаний.


В конце 2018 года Нина Кравиц анонсировала переиздание альбома Solar X «X-Rated» на саблейбле трип Galaxiid. Мы же поговорили с Романом о том, в каких условиях был записан этот альбом, о прошлом и будущем, о науке и музыке, а также о немного пугающих прогнозах, когда технологии позволят без проблем считывать человеческие мысли.

Человек без границ: доктор наук и музыкант Solar X

Большинство привыкли считать 90-е годы в России смутными временами, где царил разгул бандитизма и бедность. Вместе с тем, для многих этот период запомнился, как время свободы и новых открытий: отмена цензуры, первые рейвы, появление журнала и клуба «Птюч», а с ним и целой плеяды музыкантов, в числе которых Роман Белавкин aka Solar X. Роман не просто стоял у истоков российской электронной сцены, но во многом повлиял на ее формирование благодаря своему лейблу Арт-Тек. Пройдя путь от аварии и затворничества, до статуса «праотца российской IDM сцены» и профессора в области компьютерных наук и искусственного интеллекта, он доказал, что границ больше не существует — ни для творчества, ни для человеческих познаний.


В конце 2018 года Нина Кравиц анонсировала переиздание альбома Solar X «X-Rated» на саблейбле трип Galaxiid. Мы же поговорили с Романом о том, в каких условиях был записан этот альбом, о прошлом и будущем, о науке и музыке, а также о немного пугающих прогнозах, когда технологии позволят без проблем считывать человеческие мысли.

Человек без границ: доктор наук и музыкант Solar X

Большинство привыкли считать 90-е годы в России смутными временами, где царил разгул бандитизма и бедность. Вместе с тем, для многих этот период запомнился, как время свободы и новых открытий: отмена цензуры, первые рейвы, появление журнала и клуба «Птюч», а с ним и целой плеяды музыкантов, в числе которых Роман Белавкин aka Solar X. Роман не просто стоял у истоков российской электронной сцены, но во многом повлиял на ее формирование благодаря своему лейблу Арт-Тек. Пройдя путь от аварии и затворничества, до статуса «праотца российской IDM сцены» и профессора в области компьютерных наук и искусственного интеллекта, он доказал, что границ больше не существует — ни для творчества, ни для человеческих познаний.


В конце 2018 года Нина Кравиц анонсировала переиздание альбома Solar X «X-Rated» на саблейбле трип Galaxiid. Мы же поговорили с Романом о том, в каких условиях был записан этот альбом, о прошлом и будущем, о науке и музыке, а также о немного пугающих прогнозах, когда технологии позволят без проблем считывать человеческие мысли.

Человек без границ: доктор наук и музыкант Solar X

Большинство привыкли считать 90-е годы в России смутными временами, где царил разгул бандитизма и бедность. Вместе с тем, для многих этот период запомнился, как время свободы и новых открытий: отмена цензуры, первые рейвы, появление журнала и клуба «Птюч», а с ним и целой плеяды музыкантов, в числе которых Роман Белавкин aka Solar X. Роман не просто стоял у истоков российской электронной сцены, но во многом повлиял на ее формирование благодаря своему лейблу Арт-Тек. Пройдя путь от аварии и затворничества, до статуса «праотца российской IDM сцены» и профессора в области компьютерных наук и искусственного интеллекта, он доказал, что границ больше не существует — ни для творчества, ни для человеческих познаний.


В конце 2018 года Нина Кравиц анонсировала переиздание альбома Solar X «X-Rated» на саблейбле трип Galaxiid. Мы же поговорили с Романом о том, в каких условиях был записан этот альбом, о прошлом и будущем, о науке и музыке, а также о немного пугающих прогнозах, когда технологии позволят без проблем считывать человеческие мысли.

Человек без границ: доктор наук и музыкант Solar X

Большинство привыкли считать 90-е годы в России смутными временами, где царил разгул бандитизма и бедность. Вместе с тем, для многих этот период запомнился, как время свободы и новых открытий: отмена цензуры, первые рейвы, появление журнала и клуба «Птюч», а с ним и целой плеяды музыкантов, в числе которых Роман Белавкин aka Solar X. Роман не просто стоял у истоков российской электронной сцены, но во многом повлиял на ее формирование благодаря своему лейблу Арт-Тек. Пройдя путь от аварии и затворничества, до статуса «праотца российской IDM сцены» и профессора в области компьютерных наук и искусственного интеллекта, он доказал, что границ больше не существует — ни для творчества, ни для человеческих познаний.


В конце 2018 года Нина Кравиц анонсировала переиздание альбома Solar X «X-Rated» на саблейбле трип Galaxiid. Мы же поговорили с Романом о том, в каких условиях был записан этот альбом, о прошлом и будущем, о науке и музыке, а также о немного пугающих прогнозах, когда технологии позволят без проблем считывать человеческие мысли.

Человек без границ: доктор наук и музыкант Solar X

Большинство привыкли считать 90-е годы в России смутными временами, где царил разгул бандитизма и бедность. Вместе с тем, для многих этот период запомнился, как время свободы и новых открытий: отмена цензуры, первые рейвы, появление журнала и клуба «Птюч», а с ним и целой плеяды музыкантов, в числе которых Роман Белавкин aka Solar X. Роман не просто стоял у истоков российской электронной сцены, но во многом повлиял на ее формирование благодаря своему лейблу Арт-Тек. Пройдя путь от аварии и затворничества, до статуса «праотца российской IDM сцены» и профессора в области компьютерных наук и искусственного интеллекта, он доказал, что границ больше не существует — ни для творчества, ни для человеческих познаний.


В конце 2018 года Нина Кравиц анонсировала переиздание альбома Solar X «X-Rated» на саблейбле трип Galaxiid. Мы же поговорили с Романом о том, в каких условиях был записан этот альбом, о прошлом и будущем, о науке и музыке, а также о немного пугающих прогнозах, когда технологии позволят без проблем считывать человеческие мысли.

Человек без границ: доктор наук и музыкант Solar X

Большинство привыкли считать 90-е годы в России смутными временами, где царил разгул бандитизма и бедность. Вместе с тем, для многих этот период запомнился, как время свободы и новых открытий: отмена цензуры, первые рейвы, появление журнала и клуба «Птюч», а с ним и целой плеяды музыкантов, в числе которых Роман Белавкин aka Solar X. Роман не просто стоял у истоков российской электронной сцены, но во многом повлиял на ее формирование благодаря своему лейблу Арт-Тек. Пройдя путь от аварии и затворничества, до статуса «праотца российской IDM сцены» и профессора в области компьютерных наук и искусственного интеллекта, он доказал, что границ больше не существует — ни для творчества, ни для человеческих познаний.


В конце 2018 года Нина Кравиц анонсировала переиздание альбома Solar X «X-Rated» на саблейбле трип Galaxiid. Мы же поговорили с Романом о том, в каких условиях был записан этот альбом, о прошлом и будущем, о науке и музыке, а также о немного пугающих прогнозах, когда технологии позволят без проблем считывать человеческие мысли.

Ты 20 лет назад и ты сегодня. Что изменилось в жизни?

Недавно был в Москве и зашел в гости к бывшему коллеге отца. В беседе он рассказал, как катается на горных лыжах. Он сказал: «Представляешь, мне уже 80 лет, но это совершенно неощутимо». Наверное, рано о таких вещах думать, но прошло 20 лет, и я сам не понимаю — как так? Абсолютно не ощущается. Мне кажется, какой я был, такой я и есть, и мироощущение особо не изменилось. Только статус. Сейчас я уже не студент, а профессор; у меня есть жена, сын, ему почти 4 года. Только как-то балансировать время нужно. Часто я работаю дома, не люблю в офисе сидеть. По-моему, это пошло со времён, когда я в 92-м году попал в аварию и долгое время просидел дома с компьютером. С тех пор я полюбил затворничество — сидеть дома, чем-то своим заниматься. У меня всегда была любовь к увлечениям: хотелось что-нибудь сделать, что-то открыть, что-то сконструировать, что-то записать.

Ты 20 лет назад и ты сегодня. Что изменилось в жизни?

Недавно был в Москве и зашел в гости к бывшему коллеге отца. В беседе он рассказал, как катается на горных лыжах. Он сказал: «Представляешь, мне уже 80 лет, но это совершенно неощутимо». Наверное, рано о таких вещах думать, но прошло 20 лет, и я сам не понимаю — как так? Абсолютно не ощущается. Мне кажется, какой я был, такой я и есть, и мироощущение особо не изменилось. Только статус. Сейчас я уже не студент, а профессор; у меня есть жена, сын, ему почти 4 года. Только как-то балансировать время нужно. Часто я работаю дома, не люблю в офисе сидеть. По-моему, это пошло со времён, когда я в 92-м году попал в аварию и долгое время просидел дома с компьютером. С тех пор я полюбил затворничество — сидеть дома, чем-то своим заниматься. У меня всегда была любовь к увлечениям: хотелось что-нибудь сделать, что-то открыть, что-то сконструировать, что-то записать.

Откуда возник такой интерес к науке и открытиям?

Мой отец был математиком, и я с детства помню, как играл на полу, и он рядом на бумаге писал формулы. Днями и ночами напролёт. Потом, когда я в школу уже ходил, мы жили в двухкомнатной квартире. В одной спали родители, в другой спал я. В ней же работал отец. Из года в год продолжалась история: мой отец работал допоздна, я пытался заснуть при включенном свете и говорил: «Пап, ну давай, ложись спать». Я засыпал и часто наутро, когда просыпался, он всё сидел и работал. Первый компьютер, который у нас появился в доме, отец купил для того, чтобы набирать свои математические статьи. Я переводил их на английский язык и переписывал на компьютер — это был мой первый заработок. Мне давали большой гонорар за это.

Когда окончил университет, тот самый, что и мой отец, и начал писать музыку, меня вдруг заинтересовала наука. Не потому, что я хотел заниматься ею, как семейной традицией, но

Откуда возник такой интерес к науке и открытиям?

Мой отец был математиком, и я с детства помню, как играл на полу, и он рядом на бумаге писал формулы. Днями и ночами напролёт. Потом, когда я в школу уже ходил, мы жили в двухкомнатной квартире. В одной спали родители, в другой спал я. В ней же работал отец. Из года в год продолжалась история: мой отец работал допоздна, я пытался заснуть при включенном свете и говорил: «Пап, ну давай, ложись спать». Я засыпал и часто наутро, когда просыпался, он всё сидел и работал. Первый компьютер, который у нас появился в доме, отец купил для того, чтобы набирать свои математические статьи. Я переводил их на английский язык и переписывал на компьютер — это был мой первый заработок. Мне давали большой гонорар за это.

Когда окончил университет, тот самый, что и мой отец, и начал писать музыку, меня вдруг заинтересовала наука. Не потому, что я хотел заниматься ею, как семейной традицией, но

именно с электронной музыки у меня появился интерес к вычислениям, теории компьютерной науки. Даже не к компьютерной науке, а, скорее, к тому, что такое музыка. Почему музыка так на нас действует.

именно с электронной музыки у меня появился интерес к вычислениям, теории компьютерной науки. Даже не к компьютерной науке, а, скорее, к тому, что такое музыка. Почему музыка так на нас действует.

Как сделать, чтобы компьютер мог сам написать музыку или помог тебе. Чем отличается компьютерное сочинение от человеческого. Можно ли это математически описать. И чем отличается живопись от музыки. В детстве я много рисовал, ездил на олимпиады; был практически уверен, что когда вырасту, стану художником. Потом как-то затихло, и из творчества изобразительного я перешел в музыкальное. Я пытался понять, почему музыка так эмоционально сильно действует.

То есть электронная музыка и подпитывала интерес к исследованиям?

Изначально меня интересовало, можно ли написать компьютерную программу или алгоритм, который поможет сочинять паттерны. Довольно легко отличить музыку, написанную человеком от музыки, написанной компьютером. Понятное дело, что человек вкладывает именно эмоции в музыку. Моя диссертация довольно сильно отошла от классической науки — интересным был вопрос о месте эмоций в ИИ. Она связана с попыткой смоделировать процессы похожие на эмоции в программах, которые имитировали мышление человека — когнитивные модели, используемые психологами. Тогда выяснилось — это серьёзная тема. Понятно было, как решать конкретные проблемы при помощи алгоритмов машинного обучения — будь это экспертная система или автоматические системы доказательства. Совершенно непонятно было, как создать программу, которая, допустим, играет в шахматы с плохим настроением или наоборот. Что меняется, если ты злишься и начинаешь нервничать, или когда у тебя что-то получается, и ты испытываешь позитивные эмоции.

Диссертация, которую я написал, получила резонанс. Люди, сотрудничающие с военными в Америке, использовали эти идеи, чтобы имитировать работу оператора радаров. Сидит оператор радаров за экраном три дня, и у него недостаток сна — sleep deprivation. Как сымитировать человека, который переработал и начинает засыпать на ходу? Эту модель поведения можно описать словами, но что нужно поменять в программе, чтобы она могла сымитировать момент, когда человек начинает кивать и пропускать цели? Сегодня идеи, связанные с когнитивными моделями, я развиваю в области компьютерной теории эволюции, сотрудничаю с биологами. При помощи моей теории можно предсказать, как будут развиваться мутации бактерий, если их, например, атаковать антибиотиками. Оказывается, принципы работы в когнитивных моделях очень похожи на то, что происходит в человеческом мозге. Это связано с довольно сухой абстрактной теорией компьютерного поиска, с теорией иформации и термодинамикой. Во многом наша удача заключалась в том, что потом исследования оказались незаменимой базой для понимания этих процессов.

Как сделать, чтобы компьютер мог сам написать музыку или помог тебе. Чем отличается компьютерное сочинение от человеческого. Можно ли это математически описать. И чем отличается живопись от музыки. В детстве я много рисовал, ездил на олимпиады; был практически уверен, что когда вырасту, стану художником. Потом как-то затихло, и из творчества изобразительного я перешел в музыкальное. Я пытался понять, почему музыка так эмоционально сильно действует.

То есть электронная музыка и подпитывала интерес к исследованиям?

Изначально меня интересовало, можно ли написать компьютерную программу или алгоритм, который поможет сочинять паттерны. Довольно легко отличить музыку, написанную человеком от музыки, написанной компьютером. Понятное дело, что человек вкладывает именно эмоции в музыку. Моя диссертация довольно сильно отошла от классической науки — интересным был вопрос о месте эмоций в ИИ. Она связана с попыткой смоделировать процессы похожие на эмоции в программах, которые имитировали мышление человека — когнитивные модели, используемые психологами. Тогда выяснилось — это серьёзная тема. Понятно было, как решать конкретные проблемы при помощи алгоритмов машинного обучения — будь это экспертная система или автоматические системы доказательства. Совершенно непонятно было, как создать программу, которая, допустим, играет в шахматы с плохим настроением или наоборот. Что меняется, если ты злишься и начинаешь нервничать, или когда у тебя что-то получается, и ты испытываешь позитивные эмоции.

Диссертация, которую я написал, получила резонанс. Люди, сотрудничающие с военными в Америке, использовали эти идеи, чтобы имитировать работу оператора радаров. Сидит оператор радаров за экраном три дня, и у него недостаток сна — sleep deprivation. Как сымитировать человека, который переработал и начинает засыпать на ходу? Эту модель поведения можно описать словами, но что нужно поменять в программе, чтобы она могла сымитировать момент, когда человек начинает кивать и пропускать цели? Сегодня идеи, связанные с когнитивными моделями, я развиваю в области компьютерной теории эволюции, сотрудничаю с биологами. При помощи моей теории можно предсказать, как будут развиваться мутации бактерий, если их, например, атаковать антибиотиками. Оказывается, принципы работы в когнитивных моделях очень похожи на то, что происходит в человеческом мозге. Это связано с довольно сухой абстрактной теорией компьютерного поиска, с теорией иформации и термодинамикой. Во многом наша удача заключалась в том, что потом исследования оказались незаменимой базой для понимания этих процессов.

Твои научные работы — об эволюционной биологии, оптимизации систем, энтропии, обучающихся системах — всём самом актуальном и важном. Это находит какие-то отголоски в твоей музыке?

Трудно сказать. Я полиглот. Есть люди, которые бьют в одно направление, а у меня получается, что я прыгаю с одного на другое. Как ты правильно заметил, там есть и чистая математика, и биология. Мне нравится заниматься тем, что мне интересно. Музыка и математика вроде бы разные вещи, но удовольствие я получаю одинаковое.

Твои научные работы — об эволюционной биологии, оптимизации систем, энтропии, обучающихся системах — всём самом актуальном и важном. Это находит какие-то отголоски в твоей музыке?

Трудно сказать. Я полиглот. Есть люди, которые бьют в одно направление, а у меня получается, что я прыгаю с одного на другое. Как ты правильно заметил, там есть и чистая математика, и биология. Мне нравится заниматься тем, что мне интересно. Музыка и математика вроде бы разные вещи, но удовольствие я получаю одинаковое.

Конструирование математических идей, сочинение треков или создание синтезаторов — для меня один и тот же процесс.

Конструирование математических идей, сочинение треков или создание синтезаторов — для меня один и тот же процесс.

С другой стороны я не могу сказать, что я вкладываю в музыку идеи об энтропии. Вот сами процессы — будь-то научный или процесс музицирования — они очень похожи между собой. Однако когда пишешь музыку — эмоции ярче. В момент, когда в пять утра заканчиваешь трек, думаешь: «Вот оно». Хотя, когда заканчиваешь статью и говоришь самому себе: «Здорово написал», — тоже приятно.

Ты сказал, что музыку, которую написал человек и музыку, которую написал компьютер, очень легко отличить. Как именно?

Со школьных времён я ощущал недостаток музыки, которую хотелось услышать. Была музыка, которая нравилась, но мне казалось, что можно написать что-то круче и интересней. Пытался писать первое время для себя; потом, когда получалось, я показывал друзьям. Я не планировал становиться артистом. У меня была мания слушать музыку сутки напролет, и во многом на это повлияла моя мама. Она слушала то, что я писал, и честно критиковала за повторяемость, если она возникала. Я рано понял, что красивые аккорды не стоит повторять слишком много раз. Если повторяешь какую-то вещь слишком много раз, она приедается.

А бывает совсем наоборот. Слушаешь какие-то вещи и не можешь понять, что это такое. Вроде интересно, но не можешь раскусить до конца и через какое-то время ты вдруг больше и больше начинаешь понимать такую музыку и то, что это абсолютно гениально. И ты уже не можешь насытиться и перестать слушать. Каждый раз слушаешь, и тебе кажется это более новым. Почему какая-то музыка очень быстро надоедает, а какая-то наоборот?

С другой стороны я не могу сказать, что я вкладываю в музыку идеи об энтропии. Вот сами процессы — будь-то научный или процесс музицирования — они очень похожи между собой. Однако когда пишешь музыку — эмоции ярче. В момент, когда в пять утра заканчиваешь трек, думаешь: «Вот оно». Хотя, когда заканчиваешь статью и говоришь самому себе: «Здорово написал», — тоже приятно.

Ты сказал, что музыку, которую написал человек и музыку, которую написал компьютер, очень легко отличить. Как именно?

Со школьных времён я ощущал недостаток музыки, которую хотелось услышать. Была музыка, которая нравилась, но мне казалось, что можно написать что-то круче и интересней. Пытался писать первое время для себя; потом, когда получалось, я показывал друзьям. Я не планировал становиться артистом. У меня была мания слушать музыку сутки напролет, и во многом на это повлияла моя мама. Она слушала то, что я писал, и честно критиковала за повторяемость, если она возникала. Я рано понял, что красивые аккорды не стоит повторять слишком много раз. Если повторяешь какую-то вещь слишком много раз, она приедается.

А бывает совсем наоборот. Слушаешь какие-то вещи и не можешь понять, что это такое. Вроде интересно, но не можешь раскусить до конца и через какое-то время ты вдруг больше и больше начинаешь понимать такую музыку и то, что это абсолютно гениально. И ты уже не можешь насытиться и перестать слушать. Каждый раз слушаешь, и тебе кажется это более новым. Почему какая-то музыка очень быстро надоедает, а какая-то наоборот?

У меня в голове постоянно сочиняются мелодии, но внутри меня живёт цензор. Я всегда его спрашиваю: «Вот эта музыка не слишком ли быстро надоест?». Если я чувствую это, то трек не заканчиваю, отвергаю.

У меня в голове постоянно сочиняются мелодии, но внутри меня живёт цензор. Я всегда его спрашиваю: «Вот эта музыка не слишком ли быстро надоест?». Если я чувствую это, то трек не заканчиваю, отвергаю.

Хотелось создать такую форму, которая не будет надоедать. Нужно поймать волну, чтобы понимать, почему именно здесь — ни раньше ни позже — вступает этот инструмент. Компьютер способен сочинять, но человек должен отбирать то, что действительно интересно, так как компьютер не понимает этого. Да, можно создать самообучающуюся программу, которая постепенно научится. В 60 или 70 годах существовала программа Variations — она использовала генетические алгоритмы, обучаясь со временем создавать те вариации, которые композиторам больше нравятся. Всё равно это не давало ответа на вопрос, почему именно одно нравится больше, чем другое.

Как думаешь, что изменилось в способах написания и тенденциях в электронной музыке за последние 20 лет?

На старом компьютере ты не мог записать секвенцию в реальном времени. Ты должен был продумать в голове, запрограммировать, запустить программу, которая считает это за несколько часов, и только потом послушать результат. В скором времени появился софт, работающий в реальном времени. Ты мог нажимать на ноту и сразу её слышать. Потом возникла проблема: хотелось открыть одновременно секвенсор и плагин, на что не хватало памяти. А сегодня открыть на каком-нибудь Cubase сотни плагинов не представляет труда. Это можно делать на лаптопе в самолёте или на айпаде пальцем потыкать. Чем хороши старые аналоговые синтезаторы — они работают в реальном времени, и их можно пощупать руками. Возможность физически управлять инструментом важна, и барьер в виде экрана, мышки, интерфейса затормаживал работу. Потом появились контроллеры, и проблемы вычислительной мощности отошли на второй план. Но проблемы не исчезли.

Упрощенный процесс — это палка о двух концах. Увеличение возможностей увеличивает ширину поиска. Ты тратишь огромное время на то, чтобы не идти к цели. Можно идти к цели, когда ты слышишь мелодию и, не отвлекаясь, дописываешь трек. Десять тысяч пресетов, которые доступны сегодня, могут увести тебя в сторону, чтобы ты никогда не дошёл до цели.

Некоторые считают, что писать музыку на айпаде — не совсем тру. Ты согласен с этим?

Я не согласен абсолютно. Это какое-то ребячество. Айпад или синтезатор — просто средства. На выходе ты слышишь звук, и абсолютно неважно знать, на чём он записан. Еще один аспект — в программе Reactor ты мог расставлять проводочки на синтезаторе, и много времени тратить на выравнивание блоков, чтобы они красиво смотрелись на экране. С эстетической точки зрения это классно, но к конечному звуку не имеет отношения, потому что когда ты слышишь её, ты не думаешь, как там были расставлены эти проводочки. То же самое применимо к вопросу, сделана ли музыка на компьютере или айпаде, на эмуляторе или настоящем аналоговом синтезаторе. Разница, может быть и есть, но вопрос «Что лучше?» — это как говорить о сравнении электронных и классических инструментов. Кто-то говорит, что звук настоящего рояля ни с чем не сравнится. Зачем? То же самое, что сравнивать лошадь, которая тебя везёт, с мотоциклом. Что лучше? Ведь мотоцикл никогда не будет таким же эмоциональным — вопрос же такой не стоит. Если тебе нужен звук скрипки, и у тебя нет доступа к оркестру, то ты можешь сделать его из сэмплов. С другой стороны, можно ли на скрипке сыграть Kraftwerk?

Хотелось создать такую форму, которая не будет надоедать. Нужно поймать волну, чтобы понимать, почему именно здесь — ни раньше ни позже — вступает этот инструмент. Компьютер способен сочинять, но человек должен отбирать то, что действительно интересно, так как компьютер не понимает этого. Да, можно создать самообучающуюся программу, которая постепенно научится. В 60 или 70 годах существовала программа Variations — она использовала генетические алгоритмы, обучаясь со временем создавать те вариации, которые композиторам больше нравятся. Всё равно это не давало ответа на вопрос, почему именно одно нравится больше, чем другое.

Как думаешь, что изменилось в способах написания и тенденциях в электронной музыке за последние 20 лет?

На старом компьютере ты не мог записать секвенцию в реальном времени. Ты должен был продумать в голове, запрограммировать, запустить программу, которая считает это за несколько часов, и только потом послушать результат. В скором времени появился софт, работающий в реальном времени. Ты мог нажимать на ноту и сразу её слышать. Потом возникла проблема: хотелось открыть одновременно секвенсор и плагин, на что не хватало памяти. А сегодня открыть на каком-нибудь Cubase сотни плагинов не представляет труда. Это можно делать на лаптопе в самолёте или на айпаде пальцем потыкать. Чем хороши старые аналоговые синтезаторы — они работают в реальном времени, и их можно пощупать руками. Возможность физически управлять инструментом важна, и барьер в виде экрана, мышки, интерфейса затормаживал работу. Потом появились контроллеры, и проблемы вычислительной мощности отошли на второй план. Но проблемы не исчезли.

Упрощенный процесс — это палка о двух концах. Увеличение возможностей увеличивает ширину поиска. Ты тратишь огромное время на то, чтобы не идти к цели. Можно идти к цели, когда ты слышишь мелодию и, не отвлекаясь, дописываешь трек. Десять тысяч пресетов, которые доступны сегодня, могут увести тебя в сторону, чтобы ты никогда не дошёл до цели.

Некоторые считают, что писать музыку на айпаде — не совсем тру. Ты согласен с этим?

Я не согласен абсолютно. Это какое-то ребячество. Айпад или синтезатор — просто средства. На выходе ты слышишь звук, и абсолютно неважно знать, на чём он записан. Еще один аспект — в программе Reactor ты мог расставлять проводочки на синтезаторе, и много времени тратить на выравнивание блоков, чтобы они красиво смотрелись на экране. С эстетической точки зрения это классно, но к конечному звуку не имеет отношения, потому что когда ты слышишь её, ты не думаешь, как там были расставлены эти проводочки. То же самое применимо к вопросу, сделана ли музыка на компьютере или айпаде, на эмуляторе или настоящем аналоговом синтезаторе. Разница, может быть и есть, но вопрос «Что лучше?» — это как говорить о сравнении электронных и классических инструментов. Кто-то говорит, что звук настоящего рояля ни с чем не сравнится. Зачем? То же самое, что сравнивать лошадь, которая тебя везёт, с мотоциклом. Что лучше? Ведь мотоцикл никогда не будет таким же эмоциональным — вопрос же такой не стоит. Если тебе нужен звук скрипки, и у тебя нет доступа к оркестру, то ты можешь сделать его из сэмплов. С другой стороны, можно ли на скрипке сыграть Kraftwerk?

Люди, купившие аналоговый синтезатор, потратили много денег; им нужно какое-то успокоение. Якобы таков правильный путь. Только вот с музыкой это никак не связано. Однако, есть одно но. Ричард Джеймс в одном разговоре сказал: «В синтезаторе самое главное то, как он выглядит». Я согласен. Синтезатор чем-то похож на пульт управления космическим кораблём: множество кнопочек, ручечек, лампочек — это что-то такое фантастическое, и сама картинка, мысль об этом вдохновляет. Когда смотришь на синтезатор, он выглядит как действительно важная вещь. Звучание — это одно, но его собственно лицо тоже может иметь роль. Здесь идёт речь о том, нравится ли тебе то, с чем ты работаешь.

Люди, купившие аналоговый синтезатор, потратили много денег; им нужно какое-то успокоение. Якобы таков правильный путь. Только вот с музыкой это никак не связано. Однако, есть одно но. Ричард Джеймс в одном разговоре сказал: «В синтезаторе самое главное то, как он выглядит». Я согласен. Синтезатор чем-то похож на пульт управления космическим кораблём: множество кнопочек, ручечек, лампочек — это что-то такое фантастическое, и сама картинка, мысль об этом вдохновляет. Когда смотришь на синтезатор, он выглядит как действительно важная вещь. Звучание — это одно, но его собственно лицо тоже может иметь роль. Здесь идёт речь о том, нравится ли тебе то, с чем ты работаешь.

Нравится ли процесс создания музыки, ведь он интересен не только тем, что ты пишешь музыку, которую тебе хочется услышать как конечный продукт, но и моментом сочинения. Студия, оборудование — огромный эмоциональный заряд другого плана. Вопрос в том, хочешь ли ты сидеть в студии.

Нравится ли процесс создания музыки, ведь он интересен не только тем, что ты пишешь музыку, которую тебе хочется услышать как конечный продукт, но и моментом сочинения. Студия, оборудование — огромный эмоциональный заряд другого плана. Вопрос в том, хочешь ли ты сидеть в студии.

А с чем работал и работаешь ты? Расскажи о своём подходе.

Я всегда старался сократить расстояние от головы до результата. У меня в голове музыка никогда не выключается. Мой мозг так устроен, что я постоянно слушаю музыку. Вот мы с тобой разговариваем или я еду в машине — мозг часто переигрывает как магнитофон то, что он недавно услышал либо просто сочиняет. Я размышлял, как сделать, чтобы можно было просто провод в голову воткнуть и записать музыку. И очень раздражало, когда ехал в метро — и звук его давал интересные музыкальные идеи, которые я пытался запомнить — на выходе ты всегда проходил мимо киосков, где продавалась какая-то шняга, хиты последние. Выходил и слышал их, что, естественно, перебивало то, что крутилось у тебя в голове, создавая кашу. Желание сократить расстояние между тем, что у тебя в голове и тем, что происходит на выходе, скорее, служило мотивом техники, которую в своё время я использовал. Поскольку не было доступа к другим аналоговым синтезаторам, я покупал в 90-х годах старые советские, по-своему уникальные, но довольно тяжелые по весу. Когда я уезжал в Англию, я понял, что не смогу всё перевести сюда. Что-то пришлось продать, что-то — оставить на хранение. Какие-то синтезаторы я перевёл на компьютер — появились программы, позволяющие создать синтезатор по схеме на компьютере. Во многом мне удалось какие-то вещи запихнуть, и вот это казалось большим преимуществом, потому что не нужно было тратить много места на хранение больших синтезаторов.

Но тут возникает другая проблема. Всё, что у тебя есть, оно на маленьком экране, и общаешься ты с этим через интерфейс и мышку. Когда я был в Японии — в 2010 году меня позвали сыграть на небоскрёбе — у меня был с собой лэптоп со своими музыкальными программами, но отсутствовали контроллеры, чтобы в реальном времени много сразу ручек крутить, кнопочек нажать. Я купил тогда набор, и это решило мою проблему. Я стараюсь минимизировать траты. Всегда спрашиваю, нужно ли мне в конкретной ситуации что-то новое или я могу довольствоваться тем, что у меня есть. Хотя покупка какого-то контроллера или блока всегда вдохновляет. Я много потратил времени на создание своих синтезаторов, реакторов, помощников в создании композиций, секвенсоров, всяких драм-машин. Хотел создать такой сетап, который позволил бы мне на концерте импровизировать. К сожалению, очень часто электронные музыканты играют с CD или мини-дисков, так как надо было бы тащить пол студии на сцену, что дорого и опасно. Некоторым приходилось играть с дисков и делать вид, что ты сочиняешь, хотя это сразу видно. Я добился цели уже довольно давно при помощи реактора. Последние 15 лет на моих концертах чисто импровизация. Иногда я могу быть ближе к оригинальной версии, иногда меньше, интерпретируя композицию по-новому. Негативная сторона всего этого состоит в том, что возможность постоянно импровизировать практически полностью убивает желание заканчивать треки. Когда тебе можно каждый раз играть новую версию одного и того же, пропадает желание сесть и записать конечную версию. Поэтому, процесс выпуска новых альбомов замедляется — гораздо проще и интересней импровизировать дома, сидя ночь напролёт и экспериментируя с набором инструментов.

А с чем работал и работаешь ты? Расскажи о своём подходе.

Я всегда старался сократить расстояние от головы до результата. У меня в голове музыка никогда не выключается. Мой мозг так устроен, что я постоянно слушаю музыку. Вот мы с тобой разговариваем или я еду в машине — мозг часто переигрывает как магнитофон то, что он недавно услышал либо просто сочиняет. Я размышлял, как сделать, чтобы можно было просто провод в голову воткнуть и записать музыку. И очень раздражало, когда ехал в метро — и звук его давал интересные музыкальные идеи, которые я пытался запомнить — на выходе ты всегда проходил мимо киосков, где продавалась какая-то шняга, хиты последние. Выходил и слышал их, что, естественно, перебивало то, что крутилось у тебя в голове, создавая кашу. Желание сократить расстояние между тем, что у тебя в голове и тем, что происходит на выходе, скорее, служило мотивом техники, которую в своё время я использовал. Поскольку не было доступа к другим аналоговым синтезаторам, я покупал в 90-х годах старые советские, по-своему уникальные, но довольно тяжелые по весу. Когда я уезжал в Англию, я понял, что не смогу всё перевести сюда. Что-то пришлось продать, что-то — оставить на хранение. Какие-то синтезаторы я перевёл на компьютер — появились программы, позволяющие создать синтезатор по схеме на компьютере. Во многом мне удалось какие-то вещи запихнуть, и вот это казалось большим преимуществом, потому что не нужно было тратить много места на хранение больших синтезаторов.

Но тут возникает другая проблема. Всё, что у тебя есть, оно на маленьком экране, и общаешься ты с этим через интерфейс и мышку. Когда я был в Японии — в 2010 году меня позвали сыграть на небоскрёбе — у меня был с собой лэптоп со своими музыкальными программами, но отсутствовали контроллеры, чтобы в реальном времени много сразу ручек крутить, кнопочек нажать. Я купил тогда набор, и это решило мою проблему. Я стараюсь минимизировать траты. Всегда спрашиваю, нужно ли мне в конкретной ситуации что-то новое или я могу довольствоваться тем, что у меня есть. Хотя покупка какого-то контроллера или блока всегда вдохновляет. Я много потратил времени на создание своих синтезаторов, реакторов, помощников в создании композиций, секвенсоров, всяких драм-машин. Хотел создать такой сетап, который позволил бы мне на концерте импровизировать. К сожалению, очень часто электронные музыканты играют с CD или мини-дисков, так как надо было бы тащить пол студии на сцену, что дорого и опасно. Некоторым приходилось играть с дисков и делать вид, что ты сочиняешь, хотя это сразу видно. Я добился цели уже довольно давно при помощи реактора. Последние 15 лет на моих концертах чисто импровизация. Иногда я могу быть ближе к оригинальной версии, иногда меньше, интерпретируя композицию по-новому. Негативная сторона всего этого состоит в том, что возможность постоянно импровизировать практически полностью убивает желание заканчивать треки. Когда тебе можно каждый раз играть новую версию одного и того же, пропадает желание сесть и записать конечную версию. Поэтому, процесс выпуска новых альбомов замедляется — гораздо проще и интересней импровизировать дома, сидя ночь напролёт и экспериментируя с набором инструментов.

‍фото из личного архива
‍фото из личного архива
В одном из интервью ты говорил, что бояться ИИ музыкантам не стоит, потому что заменять живых музыкантов роботами нет надобности. Почему ты так уверен в этом?

Мне кажется, бояться тут точно нечего, ведь креативное искусство, оно тем-то и интересно, что именно человеку доставляет удовольствие. Если компьютерная музыка будет доставлять удовольствие именно человеку, то пускай доставляет. Но будет ли интересно компьютеру создавать музыку для человека, и будет ли нравится она человеку? Как заменить Чайковского, Моцарта, Баха? Ты Баха слушаешь и понимаешь, что общаешься с удивительным человеком. Если компьютер сможет сочинить что-то в таком ключе, то, как говорится, флаг в руки. Но я сомневаюсь, что это случится в ближайшем будущем. ИИ нужен именно там, где работа скучная и которую можно заменить. Это постепенно и происходит сейчас. Смотрел интересный фильм на BBC, называется «Could A Robot Do My Job». Там говорилось о дальнобойщиках и о том, что еще много лет назад казалось, будто многие профессии абсолютно незаменимы компьютерами. А сейчас они уже исчезают! Например, в Англии налоговые инспекции закрылись, где раньше работали тысячи людей. Сейчас это всё делается компьютерами. И если так подумать — работы, связанные с этими налоговыми декларациями, ужасно скучные. Сидишь, вбиваешь суммы, считаешь. Всё, что можно автоматизировать, надо автоматизировать.

Для чего это делается? Для того, что освободить время и дать человеку возможность создавать что-то более интересное. Сочинение музыки, создание фильма, написание книги — вот нескучная работа.

В одном из интервью ты говорил, что бояться ИИ музыкантам не стоит, потому что заменять живых музыкантов роботами нет надобности. Почему ты так уверен в этом?

Мне кажется, бояться тут точно нечего, ведь креативное искусство, оно тем-то и интересно, что именно человеку доставляет удовольствие. Если компьютерная музыка будет доставлять удовольствие именно человеку, то пускай доставляет. Но будет ли интересно компьютеру создавать музыку для человека, и будет ли нравится она человеку? Как заменить Чайковского, Моцарта, Баха? Ты Баха слушаешь и понимаешь, что общаешься с удивительным человеком. Если компьютер сможет сочинить что-то в таком ключе, то, как говорится, флаг в руки. Но я сомневаюсь, что это случится в ближайшем будущем. ИИ нужен именно там, где работа скучная и которую можно заменить. Это постепенно и происходит сейчас. Смотрел интересный фильм на BBC, называется «Could A Robot Do My Job». Там говорилось о дальнобойщиках и о том, что еще много лет назад казалось, будто многие профессии абсолютно незаменимы компьютерами. А сейчас они уже исчезают! Например, в Англии налоговые инспекции закрылись, где раньше работали тысячи людей. Сейчас это всё делается компьютерами. И если так подумать — работы, связанные с этими налоговыми декларациями, ужасно скучные. Сидишь, вбиваешь суммы, считаешь. Всё, что можно автоматизировать, надо автоматизировать.

Для чего это делается? Для того, что освободить время и дать человеку возможность создавать что-то более интересное. Сочинение музыки, создание фильма, написание книги — вот нескучная работа.

И если человек хочет этим заниматься, то зачем заменять его компьютером? Если человека можно вытеснить из какой-либо области, это означает, что область не настолько креативная. Музыка, кино, литература, искусство — мне кажется, тут человека вряд ли нужно заменять.

И если человек хочет этим заниматься, то зачем заменять его компьютером? Если человека можно вытеснить из какой-либо области, это означает, что область не настолько креативная. Музыка, кино, литература, искусство — мне кажется, тут человека вряд ли нужно заменять.

Даже если можно было бы как-то, то я сомневаюсь что нужно. А если и будет что-то такое, то лишь в виде синергии. В шахматах сейчас создали мощную шахматную программу, которая обыграет любого человека. Что это означает? То, что эти программы могут работать вместе с человеческим мозгом. Человек плюс компьютерная программа — это уже команда, которая может победить любой другой компьютер. И матчи можно проводить теперь командами. Компьютер мог бы чему-то научиться у человека, и человек чему-то мог бы научиться у компьютера. В таких областях совершенно точно будет синергия, она уже есть. А есть области, где человека можно заменить полностью: финансы, транспорт и так далее.

Как ты представляешь будущее написания музыки? Ещё через 20 лет, например.

Я уверен, что в ближайшем будущем направление электронной музыки очень сильно разовьется. Ты просто будешь иметь что-то вроде наушников, и не нужно будет втыкать провода в голову, а надеть только специальные датчики, которые смогут считывать сигналы твоего мозга и конвертировать это в разных формах. Интерфейс будет подключён напрямую от головного мозга до аппарата на уровне беспроводного соединения. Тебе не надо будет на телефоне набирать буквы или говорить что-то. Я практически уверен, что в течение 10 следующих лет создадут инструмент, считывающий мысли и печатающий на экране то, о чём ты думаешь. И точно так же можно будет управлять синтезаторами: слушать в голове мелодию, которую ты представляешь, и воспроизводить с помощью так называемой телепатии. Только вот к чему это может привести? Это, конечно, опасно. Если ты разовьешь технологии до того, что сможешь мыслью печатать слова в телефоне или писать музыку из головы, то что тебе мешает сделать это на расстоянии. Допустим, направить микрофон, который будет считывать сигналы твоего мозга. Следственно, что мешает другим считывать твои мысли таким же образом?

Даже если можно было бы как-то, то я сомневаюсь что нужно. А если и будет что-то такое, то лишь в виде синергии. В шахматах сейчас создали мощную шахматную программу, которая обыграет любого человека. Что это означает? То, что эти программы могут работать вместе с человеческим мозгом. Человек плюс компьютерная программа — это уже команда, которая может победить любой другой компьютер. И матчи можно проводить теперь командами. Компьютер мог бы чему-то научиться у человека, и человек чему-то мог бы научиться у компьютера. В таких областях совершенно точно будет синергия, она уже есть. А есть области, где человека можно заменить полностью: финансы, транспорт и так далее.

Как ты представляешь будущее написания музыки? Ещё через 20 лет, например.

Я уверен, что в ближайшем будущем направление электронной музыки очень сильно разовьется. Ты просто будешь иметь что-то вроде наушников, и не нужно будет втыкать провода в голову, а надеть только специальные датчики, которые смогут считывать сигналы твоего мозга и конвертировать это в разных формах. Интерфейс будет подключён напрямую от головного мозга до аппарата на уровне беспроводного соединения. Тебе не надо будет на телефоне набирать буквы или говорить что-то. Я практически уверен, что в течение 10 следующих лет создадут инструмент, считывающий мысли и печатающий на экране то, о чём ты думаешь. И точно так же можно будет управлять синтезаторами: слушать в голове мелодию, которую ты представляешь, и воспроизводить с помощью так называемой телепатии. Только вот к чему это может привести? Это, конечно, опасно. Если ты разовьешь технологии до того, что сможешь мыслью печатать слова в телефоне или писать музыку из головы, то что тебе мешает сделать это на расстоянии. Допустим, направить микрофон, который будет считывать сигналы твоего мозга. Следственно, что мешает другим считывать твои мысли таким же образом?

А если говорить о приземленном. Не о наушниках, а о синтезе, создании звуков. Существуют разные способы синтеза звука: субтрактивные, гранулярные и спектральные синтезы; частотные модуляции и методы сэмплирования; и ещё куча всего. Будет ли что-то в плане синтеза звуков? Естественно, появится то, чего ещё не обнаружили, и уже, кстати, это потихоньку и происходит. Например, технология хаотичных осцилляторов — малоизученная область синтеза — выглядит как что-то новое. Но самое интересное — а услышим ли мы это? Ты вот слышишь разницу, когда используются разные виды синтеза? Это почти неотличимо. Иногда, конечно, слышно, и получается отличить аддитивный синтез от субтрактивного или фм-синтезаторов. В конце концов, на выходе ты слышишь звук, а звук — это что? Набор гармоник, которые меняются во времени. Как они были созданы — вот вопрос. Иногда не перестаёшь удивляться, когда слушаешь новую музыку, которая выходит, особенно, здесь, в Англии. В андеграунде одно время преобладала драм-н-бэйс сцена, в другое время дабстеп, грайм. И ты понимаешь, что люди продолжают находить новые формы звуков. И на этом они точно не остановятся. В будущем мы услышим новые звуки, новые идеи и новые направления. И как тут обойтись без нового вида синтеза?

Как ты записывал X-Rated? Это же 1997 год был, ты ещё вроде тогда в России жил.

Это был даже не 97 год, а скорее 95. К тому времени я уже выпустил на кассете свой первый альбом — туда вошли треки, которые я отобрал из старых. В основном для записи альбома я использовал множество аналоговых советских синтезаторов, которые у меня были, и компьютер со звуковой картой — такую простую комбинацию. Как вспомогательный этап я использовал кассетный магнитофон. Для чего я его использовал? Я тебе рассказывал до этого, что очень хочется часто поймать в треке живую динамику, то есть в какой момент что появляется и как меняется. Это трудно объяснить логически, можно только прочувствовать. Я включал магнитофон, который писал это всё на кассету, и несколько минут какой-то трек наигрывал. Ту версию, которая мне показалась удачной, я использовал потом как трафарет, срисовывая с него потом конечную версию трека, основанную на кассетной записи, сделанной во время импровизации. Продуктивная и удобная технология. Конечно, сейчас намного удобнее записывать на диктофон, но всё равно необходимо живое развитие. Время, оно, как я говорил, линейное, и ты в него можешь вместить только то, что вмещается; рассказать только так, как оно рассказывается в реальном времени; а какую-то фразу нужно потратить ровно столько, сколько нужно. Происходит всё очень эмоционально, поэтому импровизация очень важна.

А если говорить о приземленном. Не о наушниках, а о синтезе, создании звуков. Существуют разные способы синтеза звука: субтрактивные, гранулярные и спектральные синтезы; частотные модуляции и методы сэмплирования; и ещё куча всего. Будет ли что-то в плане синтеза звуков? Естественно, появится то, чего ещё не обнаружили, и уже, кстати, это потихоньку и происходит. Например, технология хаотичных осцилляторов — малоизученная область синтеза — выглядит как что-то новое. Но самое интересное — а услышим ли мы это? Ты вот слышишь разницу, когда используются разные виды синтеза? Это почти неотличимо. Иногда, конечно, слышно, и получается отличить аддитивный синтез от субтрактивного или фм-синтезаторов. В конце концов, на выходе ты слышишь звук, а звук — это что? Набор гармоник, которые меняются во времени. Как они были созданы — вот вопрос. Иногда не перестаёшь удивляться, когда слушаешь новую музыку, которая выходит, особенно, здесь, в Англии. В андеграунде одно время преобладала драм-н-бэйс сцена, в другое время дабстеп, грайм. И ты понимаешь, что люди продолжают находить новые формы звуков. И на этом они точно не остановятся. В будущем мы услышим новые звуки, новые идеи и новые направления. И как тут обойтись без нового вида синтеза?

Как ты записывал X-Rated? Это же 1997 год был, ты ещё вроде тогда в России жил.

Это был даже не 97 год, а скорее 95. К тому времени я уже выпустил на кассете свой первый альбом — туда вошли треки, которые я отобрал из старых. В основном для записи альбома я использовал множество аналоговых советских синтезаторов, которые у меня были, и компьютер со звуковой картой — такую простую комбинацию. Как вспомогательный этап я использовал кассетный магнитофон. Для чего я его использовал? Я тебе рассказывал до этого, что очень хочется часто поймать в треке живую динамику, то есть в какой момент что появляется и как меняется. Это трудно объяснить логически, можно только прочувствовать. Я включал магнитофон, который писал это всё на кассету, и несколько минут какой-то трек наигрывал. Ту версию, которая мне показалась удачной, я использовал потом как трафарет, срисовывая с него потом конечную версию трека, основанную на кассетной записи, сделанной во время импровизации. Продуктивная и удобная технология. Конечно, сейчас намного удобнее записывать на диктофон, но всё равно необходимо живое развитие. Время, оно, как я говорил, линейное, и ты в него можешь вместить только то, что вмещается; рассказать только так, как оно рассказывается в реальном времени; а какую-то фразу нужно потратить ровно столько, сколько нужно. Происходит всё очень эмоционально, поэтому импровизация очень важна.

Помню даже, у меня были где-то фотографии, как я сижу с кассетным магнитофоном на полу. X-Rated записывался летом, в Москве тогда было довольно жарко. Я сидел дома в одних спортивных трусах. После того, как я записал треки, так получилось, что я придумал идею и для названий треков. Мой друг, Джанго, диджей из Лондона, который тогда жил в Москве и работал в клубе Птюч, как-то принес в клуб такую книжку — коллекцию лондонских карточек с девушками по вызову, которые дают людям свои, так сказать, визитные карточки, а там довольно забавные фразы зазывающие. У меня родилась мысль, что ну раз как бы музыка тоже даёт тебе удовольствие, то можно такими фразами назвать и треки. Собственно, так и появились эти названия. Первая версия альбома вышла в 96 году на кассете, а в 97 году удалось выпустить CD с новым дизайном и бонусным треком. Сейчас выходит виниловая версия этого альбома и цифровая.


Почему ты согласился переиздать на виниле альбом?

Почему нет? Нина Кравиц написала мне, мол, давай присылай мне свои альбомы. Меня удивляет, что возник интерес, хотя, казалось бы, такой старый альбом. Мне-то он до сих пор нравится, ведь я его для себя писал. Но когда выносишь напоказ людям, то, естественно, задаешься вопросом, а другим это тоже, что ли, нравится? Неужели это до сих пор кому-то интересно? Так что, пожалуйста, я только рад, пускай люди слушают.

Помню даже, у меня были где-то фотографии, как я сижу с кассетным магнитофоном на полу. X-Rated записывался летом, в Москве тогда было довольно жарко. Я сидел дома в одних спортивных трусах. После того, как я записал треки, так получилось, что я придумал идею и для названий треков. Мой друг, Джанго, диджей из Лондона, который тогда жил в Москве и работал в клубе Птюч, как-то принес в клуб такую книжку — коллекцию лондонских карточек с девушками по вызову, которые дают людям свои, так сказать, визитные карточки, а там довольно забавные фразы зазывающие. У меня родилась мысль, что ну раз как бы музыка тоже даёт тебе удовольствие, то можно такими фразами назвать и треки. Собственно, так и появились эти названия. Первая версия альбома вышла в 96 году на кассете, а в 97 году удалось выпустить CD с новым дизайном и бонусным треком. Сейчас выходит виниловая версия этого альбома и цифровая.


Почему ты согласился переиздать на виниле альбом?

Почему нет? Нина Кравиц написала мне, мол, давай присылай мне свои альбомы. Меня удивляет, что возник интерес, хотя, казалось бы, такой старый альбом. Мне-то он до сих пор нравится, ведь я его для себя писал. Но когда выносишь напоказ людям, то, естественно, задаешься вопросом, а другим это тоже, что ли, нравится? Неужели это до сих пор кому-то интересно? Так что, пожалуйста, я только рад, пускай люди слушают.

______

Интервью: Павел Белослудцев

Фото: Irene Ok


( Еще статьи )